- Жалоба заявителя на ненадлежащую правовую помощь Печать

 

Заявитель утверждал, что действия назначенного ему адвоката нарушили его (заявителя) право на справедливое судебное разбирательство и, в частности, право на правовую помощь. Жалоба должна быть рассмотрена в свете статьи 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, звучит следующим образом:

 

"1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия; ..."

 

1. Доводы сторон

 

Власти Российской Федерации просили Европейский Суд признать жалобу явно необоснованной. Они утверждали, что Молочков являлся членом Ставропольской краевой коллегии адвокатов с 1993 года и был зарегистрирован в местном списке адвокатов. 5 октября 2002 г. он был назначен представлять интересы заявителя на началах pro bono* (*Pro bono (лат.) - безвозмездно, бесплатно (прим. переводчика).) и выполнял свои обязанности до 31 января 2003 г. Назначение было осуществлено согласно требованиям соответствующих положений Конституции Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". Х. Азиев не заявлял жалоб на действия Молочкова ни следственным органам, ни прокурору. Также он не жаловался в Ставропольскую краевую коллегию адвокатов на предположительно низкое качество работы по представительству его интересов. Кроме того, власти Российской Федерации отметили, что заявитель не отказывался от услуг Молочкова и не просил назначить другого адвоката, как позволяло соответствующее законодательство. Таким образом, власти не знали, что заявитель недоволен официально назначенным ему адвокатом, и не имели оснований предпринимать какие-либо действия, чтобы вмешиваться в этот вопрос.

Относительно утверждения заявителя о том, что письмо, датированное июлем 2003 г., являлось свидетельством сотрудничества г-на Молочкова со следственными органами, власти Российской Федерации утверждали, что в письме не содержалось сведений, полученных адвокатом в рамках его профессиональных взаимоотношений со своим клиентом. Письмо касалось только того периода, когда г-н Молочков действовал в качестве адвоката заявителя в уголовном деле, и затрагивало факты, которые нельзя было истолковать как нарушающие право заявителя на правовую помощь.

Заявитель утверждал, что Молочков действовал в качестве свидетеля стороны властей государства-ответчика в рамках производства в Европейском Суде и, таким образом, продемонстрировал, что он был ненадежным адвокатом стороны защиты. Заявитель также утверждал, что г-н Молочков не принял во внимание тот факт, что заявитель недостаточно владел русским языком. В своих последних замечаниях он также утверждал, что Молочков представлял интересы другого заявителя и подсудимого по другому делу, связанному с делом заявителя - г-на Визитова, несмотря на наличие между делами конфликта интересов защиты.

 

2. Мнение Европейского Суда

 

Европейский Суд повторяет, что является, в основном, надзирающим и вспомогательным органом по отношению ко внутригосударственным системам защиты прав человека. Правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, закрепленное в пункте 1 статьи 35 Конвенции, обязывает лиц, обращающихся в международную судебную инстанцию с жалобой на государство, сначала использовать средства правовой защиты, предоставляемые государственной правовой системой, освобождая, таким образом, государства от необходимости отвечать за свои действия перед международным судом, прежде чем им (государствам) была предоставлена возможность урегулировать вопрос в рамках своих правовых систем. Для того, чтобы данное требование считалось выполненным, заявитель должен обычно обратиться к средствам правовой защиты, которые являются доступными и достаточными для получения компенсации в связи с предполагаемыми нарушениями (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria), жалоба N 24760/94, ECHR 1999-VIII, §85).

Предметом настоящей жалобы является надлежащее качество представления интересов заявителя в рамках уголовного дела, рассматривавшегося в Российской Федерации. Жалоба распространяется на период с 5 октября 2002 г., когда заявителя выдали из Грузии, по 15 сентября 2005 г., когда приговор в отношении заявителя был оставлен без изменения Верховным Судом Российской Федерации. В рамках соответствующих процедур интересы заявителя с 5 октября 2002 г. по 31 января 2003 г. представлял официально назначенный адвокат Молочков. После последней указанной даты защиту осуществлял другой, выбранный заявителем адвокат - Б. В какой-то момент Тимишев взял на себя обязанности дополнительного адвоката стороны защиты. Таким образом, после 31 января 2003 г. интересы заявителя постоянно защищал выбранный им самим адвокат.

Из доводов сторон и исследованных Европейским Судом документов не следует, что заявитель в любой из моментов периода, когда его интересы представлял Молочков или позднее, ставил бы перед каким-либо компетентным органом государственной власти вопрос о предположительно ненадлежащем качестве правовой помощи на протяжении первых четырех месяцев предварительного следствия. Также заявитель не утверждал, что такие средства правовой защиты не были бы ему доступны в рамках настоящего дела.

Кроме того, Европейский Суд повторяет в связи с этим, что, как он неоднократно устанавливал, из принципа независимости юридической профессии следует, что действия стороны защиты являются, в основном, предметом обсуждения между адвокатом и его клиентом, независимо от того, назначен ли адвокат представлять интересы клиента бесплатно или работает за плату от частных лиц. Европейский Суд полагает, что компетентные органы государственной власти могут вмешиваться на основании подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции, только если неспособность назначенного адвоката осуществлять эффективное представительство интересов клиента является явной или если этот факт каким-либо образом в достаточной степени доведен до сведения властей (см. в качестве классического примера Постановление Европейского Суда по делу "Камасинский против Австрии" (Kamasinski v. Austria) от 19 декабря 1989 г., Series A, N 168, §67). Как видно из доводов сторон, официально назначенный адвокат участвовал в процессе вместе с заявителем, и нельзя сказать, чтобы обстоятельства дела являлись таковыми, чтобы потребовать от властей каких-либо действий по их собственной инициативе (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Кахраман против Турции" (Kahraman v. Turkey) от 26 апреля 2007 г., жалоба N 42104/02, §36).

В отсутствие каких-либо пояснений со стороны заявителя относительно того, почему рассматриваемый вопрос не был поставлен им в рамках уголовного дела перед каким-либо органом государственной власти, данная жалоба подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты.